Вход на форум
Логин:
Пароль:
Запомнить меня на этом копьютере
Страницы: Пред. 1 2

Петрушка в современной России

Цитата
Владимир из России пишет:
Петрушкины «легенды»
Вова, ты не устал еще? Смотри, уже не отвечает народ, наверное утомил ты даже самых впечатлительных?
Андрюш, ты мне здорово помогаешь. Такая очевидная связь веков: в 19-м Петрушка читал всё, что ему подвернули, а сегодня, в 21-м - ты. Кстати, ты от имени какого народа говоришь – от имени того, которому в 20-м веке несколько конституций подвернули? Петрушка, разумеется, прочел слова Конституции: «Мы, многонациональный народ Российской Федерации, соединенные общей судьбой на своей земле, утверждая права и свободы человека, гражданский мир и согласие, сохраняя исторически сложившееся государственное единство…» и… ничего не понял.
Поясню тебе, зачем тему эту затеял. Хочу труд аналитический «Петрушка среди нас» предпринять. И нужны мне разные мнения. Самая трудная для меня проблема – понять, как церковный народ Петрушку встретит. С либералами и интеллигентами – всё ясно, а вот с церковным людом – нет.
Вот как, думаю, начать труд аналитический. Ты, Андрюш, ежели читать не хошь, не читай. Я ведь по счетчику пойму, читает эту тему народ, али нет. Как счетчик изменяться не будет, так и закроется тема. Разумеется, мнение Тоши и Ботаника мне куда важнее, нежели твое. Но, уважая твои «права и свободы», «гражданский мир и согласие, сохраняя исторически сложившееся государственное единство», прислушаюсь и к твоему мнению.
Итак, вот такое начало…
«КоммерсантЪ» вызывает чувства

По привычке лежа «на тюфяке, сделавшемся от такого обстоятельства убитым и тоненьким, как лепешка» Петрушка, как и давным-давно когда-то, так и сегодня «имел благородное побуждение к просвещению, т.-е. чтению книг, содержанием которых не затруднялся: ему было совершенно всё равно, похождение ли влюбленного героя, просто букварь или молитвенник, - он всё читал с равным вниманием; если бы ему подвернули химию, он и от нее бы не отказался. Ему нравилось не то, о чем читал он, но больше самое чтение, или, лучше сказать, процесс самого чтения, что вот-де из букв вечно выходит какое- нибудь слово, которое иной раз чорт знает что и значит» .
Сегодня ему подвернулась газета «КоммерсантЪ». Газета нравилась Петрушке не своим содержанием, а своим «Ъ», который связывал Петрушку с тем временем, когда твердые знаки в конце слов не вызывали удивления ни у кого. В Российской Федерации (так называлась страна, в которой жил сейчас Петрушка) твердый знак в конце какого-либо слова означал лишь бренд. «КоммерсантЪ» издавалась в России с 1909 по 1917 год, когда страна Петрушки называлась Россией. Потом эта газета (с «Ъ») начала выходить с 1990 года, когда страна называлась СССР. Таким образом, газета как бы пронесла свой «Ъ» через три страны и это было очень важным аргументом для чтения Петрушкой именно этой газеты. Когда Петрушка читал «КоммерсантЪ», он любил кушать конфеты «ЭнеймЪ». Конфеты делались вручную и это тоже напоминало Петрушке то далекое время, когда он гулял по городу NN, и когда наружная реклама была не так навязчива, но так же бестолкова. Так, «попадались почти смытые дождем вывески с кренделями и сапогами, кое-где с нарисованными синими брюками и подписью какого-то Аршавского портного; где магазин с картузами, фуражками и надписью: "Иностранец Василий Федоров"; где нарисован был билиярт с двумя игроками во фраках, в какие одеваются у нас на театрах гости, входящие в последнем акте на сцену».
Петрушка читал: «Президентский совет по правам человека (СПЧ) намерен подготовить новый законопроект о защите религиозных чувств. Нынешний проект, внесенный в Госдуму депутатами всех фракций, по мнению правозащитников, принимать нельзя. Глава СПЧ Михаил Федотов пообещал обратиться к Владимиру Путину с просьбой инициировать разработку нового проекта главным правовым управлением президента совместно с СПЧ».
Петрушка уже знал, что этот закон был вызван плясками в Храме Христа Спасителя. Отношение публики к этим пляскам, как понял Петрушка из обсуждения этих плясок, было разное. Одни предлагали выслать плясуний из РФ, другие - дать несколько лет строгача, третьи предлагали накормить их блинами и отпустить, четвертые – наградить чем-нибудь и т.д. Обсуждали также, насколько замешана во всем этом деле заграница. Одни напрочь отрицали влияние иностранных государств в этом деле, другие, наоборот, утверждали, что без иностранной помощи этого безобразия в столице быть бы не могло. Петрушка вспоминал, что и тогда, при Чичикове, иностранное влияние на судьбы Россия обсуждались на всех уровнях. Так, Аммос Федорович предположил, что ревизор в их город едет не просто так: « Я думаю, Антон Антонович, что здесь тонкая и больше политическая причина. Это значит вот что: Россия... да... хочет вести войну, и министерия-то, вот видите, и подослала чиновника, чтобы узнать, нет ли где измены». На что Антон Антонович, правда, возразил: «Эк куда хватили! Еще умный человек! В уездном городе измена! Что он, пограничный, что ли? Да отсюда, хоть три года скачи, ни до какого государства не доедешь».
То есть по сути Антон Антонович не измену вообще отрицал в пользу иностранного государства, а измену не в пограничном городе. Но в сегодняшнем мире, буквально связанным и опутанным всевозможными средствами коммуникации, решительно всё изменилось. И работать на иностранные государства можно было не выходя из дома, а сидя за компьютером, или даже по телефонам пересылая информацию, куда угодно. Да и скакать три года на лошадях до другого государства сегодня было и не нужно вовсе – самолетом через океаны за несколько часов перелетал российских люд ежедневно. Но хотя россияне и посещали разные страны, недоверие к иностранцам всё же оставалось. Петрушка вспоминал, как Селифан отчитывал коней: «”Ты знай свое дело, панталонник ты немецкой! Гнедой почтенный конь, он сполняет свой долг, я ему дам с охотою лишнюю меру, потому что он почтенный конь, и Заседатель - тож хороший конь... Ну, ну! что потряхиваешь ушами? Ты, дурак, слушай, коли говорят! я тебя, невежа, не стану дурному учить! Ишь, куда ползет!” Здесь он опять хлыснул его кнутом, примолвив: “У, варвар! Бонапарт ты проклятой!”».
Возможно, это неприятие Селифаном немецкой и французской стороны как-то сказывалось и сегодня на российских чувствах и поэтому вполне возможно, что защищать религиозные чувства россиян нужно было и от иностранцев.
Итак, слово «публика» позволило Петрушке перекинуть мостик более чем через полтора века и почувствовать себя одновременно и тем, гоголевским Петрушкой, и вполне современным человеком. Вслушавшись внимательно в себя, он понял, что во внутренних ощущениях его ничего и не изменилось. В современных балаганах лишь сменились технологии, и слова Ноздрева: «В театре одна актриса так, каналья, пела, как канарейка! Кувшинников, который сидел возле меня, "вот, говорит, брат, попользоваться бы насчет клубнички!"» сегодня звучали так же, как и тогда, но только были обнажены до видимых даже в виртуальном мире форм. То, что гоголевские кувшинниковы как-то скрывали, сегодняшние кувшинниковы выпячивали открыто и безо всяких «клубничных» церемоний везде, где только публика могла их видеть.

Соединившись с современными россиянами в понятии «публика», Петрушка вполне успокоился и даже перестал некоторое время думать и о народе, и об интеллигенции. Оставалось лишь решить вопрос, а когда именно в России появилась эта самая интеллигенция, которая решительно отделяла себя и от народа, и от публики. Википедия и здесь пришла на помощь. Оказалось, что появление интеллигенции в России практически совпало по времени с моментом появления на свет Петрушки и его барина. Википедия сообщала, что за шесть лет до выхода «Мертвых душ» В.А. Жуковский писал: «Кареты, все исполненные лучшим петербургским дворянством, тем, которое у нас представляет всю русскую европейскую интеллигенцию». Этот факт позволил Петрушке понять, почему он ни разу не встретил на страницах книги о себе и о своем барине слово «интеллигент». Слово «народ» встречалось много раз, а слово «интеллигент» ни разу. Еще Петрушка понял, что википедия весьма положительно оценивает эту самую интеллигенцию. Конечно, Петрушку можно упрекнуть в необъективной оценки самой википедии, так как она весьма не лестно отозвалась о нм самом. Но те же интеллигенты, ратуя за либерализм во всем, всегда говорят о том, что именно субъективность и дорога им как принцип их идеологии. Вот почему Петрушке так хотелось узнать о либерализме как можно более.

Перечитав еще раз поэму, Петрушка так и не нашел слова «интеллигент», но зато нашел так знакомое ему сегодня слово «либерализм». Правда, оно встретилось лишь раз. И сказал об этом либерализме именно его барин в разговоре с председателем. А председатель тот был вовсе не прост и «мог продлить и укоротить по его желанию присутствие, подобно древнему Зевесу Гомера, длившему дни и насылавшему быстрые ночи, когда нужно было прекратить брань любезных ему героев или дать им средство додраться». Вот этому председателю Чичиков и сказал: «"Как бы то ни было, цель человека всё еще не определена, если он не стал наконец твердой стопою на прочное основание, а не на какую-нибудь вольнодумную химеру юности". Тут он весьма кстати выбранил за либерализм, и поделом, всех молодых людей».

Внимательно прочитав слова барина, Петрушка еще более оценил незаурядный ум Чичикова, и даже захотел взять его в свои союзники в борьбе с современными либеральными интеллигентами. От имени своего барина Петрушка уже готов был заклеймить либерализм как «химеру юности», не имеющую «твердого основания» милого Петрушке консерватизма. Но здесь, возможно, впервые Петрушку обожгла весьма неприятная догадка – а может быть, его барин и был первым интеллигентом? Интеллигентом, так сказать, как бы инкогнито. Ведь как ревизор приехал в уездный город незамеченным, также незамеченным въехал и его барин. Петрушка вспомнил, как «в ворота гостиницы губернского города NN въехала довольно красивая рессорная небольшая бричка, в какой ездят холостяки: отставные подполковники, штабс-капитаны, помещики, имеющие около сотни душ крестьян, словом, все те, которых называют господами средней руки. В бричке сидел господин, не красавец, но и не дурной наружности, ни слишком толст, ни слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так, чтобы слишком молод. Въезд его не произвел в городе совершенно никакого шума и не был сопровожден ничем особенным…»
Цитата
Владимир из России пишет:
Андрюш, ты мне здорово помогаешь
Ну, тогда айда, родной, в тему про алкоголь - там твое участие требуется гораздо больше!
Давай применять энергию в созидательных и мирных целях )
Изменено: Андрей Фефелкин - 27.01.2013 16:42:04
Андрюш, там спор ни о чем. Петрушка давно это просек.
Копнем глубже, попробуем понять, отчего это так мало слов нашлось у интеллектуалов для нашего избранника и почему они все столь обидны? Мы согласны, что русский человек зачастую хлебное вино любит несколько более, чем и нам бы этого хотелось. Но вот что пишет Гоголь о Петрушке и Селифане: «Прогулку сделали они недалекую: именно перешли только на другую сторону улицы, к дому, бывшему насупротив гостиницы, и вошли в низенькую, стеклянную, закоптившуюся дверь, приводившую почти в подвал, где уже сидело за деревянными столами много всяких: и бривших, и не бривших бороды, и в нагольных тулупах, и просто в рубахе, а кое-кто и во фризовой шинели. Что делали там Петрушка с Селифаном, Бог их ведает, но вышли они оттуда через час, взявшись за руки, сохраняя совершенное молчание, оказывая друг другу большое внимание и предостерегая взаимно от всяких углов. Рука в руку, не выпуская друг друга, они целые четверть часа взбирались на лестницу, наконец одолели ее и взошли».
Что из этого следует? А следует ровно то, что два крепостных, подневольных человека в конце рабочего дня всего-то на час сходили в кабак и поговорили там о том, о сем. И вышли оттуда тихо, без шума, бережно поддерживая друг друга. А теперь разрешите спросить, как ведут себя наши звезды? Так же тихо, и всего ли на час заходят они в свои ночные кабаки? Так ли тихо выходят оттуда, что об этом никто из репортеров не знал? Откройте любой глянец, и вы увидите, что Петрушка и Селифан выглядят трезвенниками и тишайшими людьми на их фоне.
Но мало этого. Ведь мы хорошо знаем, что поход в кабак Петрушка и Селифан осуществили после того, как раздели своего барина, когда он охмелел настолько, что «смекнул и сам, что начал уже слишком развязываться, попросил экипажа и воспользовался прокурорскими дрожками. Прокурорский кучер, как оказалось в дороге, был малый опытный, потому что правил одной только рукой, а другую засунув назад, придерживал ею барина. Таким образом уже на прокурорских дрожках доехал он к себе в гостиницу, где долго еще у него вертелся на языке всякой вздор: белокурая невеста с румянцем и ямочкой на правой щеке, херсонские деревни, капиталы. Селифану даже были даны кое-какие хозяйственные приказания собрать всех вновь переселившихся мужиков, чтобы сделать всем лично поголовную перекличку. Селифан молча слушал очень долго и потом вышел из комнаты, сказавши Петрушке: "Ступай раздевать барина!" Петрушка принялся снимать с него сапоги и чуть не стащил вместе с ними на пол и самого барина. Но наконец сапоги были сняты, барин разделся как следует и, поворочавшись несколько времени на постеле, которая скрипела немилосердно, заснул решительно херсонским помещиком». Итак, мы видим, что и Чичиков не прочь был «хлебнуть», но об этом в Википедии ни слова.
Вот и получается, что интеллектуалы с самого начала представления Петрушки неискушенной во всех интеллектуальных тонкостях публике выставили его в невыгодном свете. Более того, обойдя молчанием тягу к винным напиткам Чичикова, интеллектуалы как бы дают понять, что пьянство – это удел «простого» народа. А это уже чистый обман. Разве наша интеллигенция и наши интеллектуалы всегда трезвы? Загляните в те же глянцевые издания и убедитесь в обратном.
Вот и получается, что бурное отмечание 75-летнего юбилея Высоцкого - это очень умный ход нашей интеллигенции по недопущения народа к вере.
Цитата
Владимир из России пишет:
Вот и получается, что бурное отмечание 75-летнего юбилея Высоцкого - это очень умный ход нашей интеллигенции по недопущения народа к вере.
По принципу - чем бы дитя не тешилось, лишь бы пуговицы в нос не засовывало )
Ты, Андрей, даже и не представляешь, какой ты точный образ нашел – дитя, сующее пуговицу в нос. Именно так Петрушка представляет отношения публики и интеллигенции. Здесь пуговица – это, разумеется, интеллигенция. А вот публика – это и дитя, и нос дитя одновременно. Вот, что пишет М.М. Дунаев:
«В нереальной, вероятностной гоголевской реальности всё возможно, и вот уже нос майора Ковалёва (повесть "Нос", 1836) отправляется в самостоятельное странствие по Петербургу и даже получает чин статского генерала. Правда, даровал самостоятельную жизнь носу не сапожник, а, скорее всего, цирюльник Иван Яковлевич — и это, заметим, символично. Сугубая нужда в профессии цирюльника-брадобрея возникла после петровской "реформы брадобрития", так что приключения Носа-генерала есть символическое выражение новых послереформенных порядков. Автор как бы утверждает: в царстве этих новых порядков возможна подобная небывальщина, ибо сама реальность становится неистинной, фантастической, ложной. Недаром же и Достоевский видел в Петербурге что-то фантастическое и нереальное. Гоголь как бы дразнит читателя: подобная фантастичность существует не только в повести, но и в этом перевернутом мире:
"А всё, однако же, как поразмыслишь, во всём этом, право, есть что-то. Кто что ни говори, а подобные происшествия бывают на свете, — редко, но бывают".
Абсурд в системе ценностей апостасийного мира перестаёт быть абсурдом, поэтому Нос может вполне свободно и спокойно приезжать в собор и молиться с выражением величайшей набожности, а обыватели Петербурга если и возмутятся, то скорее тем, что слухи не находят подтверждения.
И этот мир готов заменить собою подлинную реальность? Страшно...
Вот здесь литература, искусство вообще приближаются к опасному краю: производя без-образных монстров, художник способен — и чем совершеннее эстетическое мастерство творца, тем непреложнее его возможность — превращать недолжное бытие в реальность, утверждая как норму пошлость творимого художником мира, разрушать веру, укоренять безверие в умах и душах человеческих. Вечная проблема и мука искусства.
Гоголь не преступил черты, но подвёл к ней литературу — и многие его последователи бездумно дерзнули...
Искусство может творить бесовщину…»
Сегодня, как понял Петрушка, искусство творит такую бесовщину, что уже даже не нос молится в соборе с выражением набожности, а плясуньи в храме называют танцы молитвою, считая себя, разумеется, весьма и весьма набожными представителями искусства, а известнейший представитель церкви на весь мир выражает желание накормить их за это искусство блинками. Разумеется, представителя церкви поддерживают многочисленные представители интеллигенции и, таким образом, все дружно кушают испеченные блины.
Вот почему Петрушку интеллигенция уже и не интересует вовсе – это для него блестящая виртуальная, нереальная «пуговица», которая живет в системе ценностей абсурдного апостасийного мира. Петрушку сегодня интересует лишь публика, которая то ли засовывает эту «пуговицу» в свой нос, то ли «пуговица» уже живет в носу самостоятельной жизнью, а публика свой нос, как и дитя, ощущает лишь по особым шевелениям в нем пуговицы.
Дураки, поэт Быков и царь Иван как «третья сила»

Лежа на своём знаменитом «тюфяке, сделавшемся от такого обстоятельства убитым и тоненьким, как лепешка» Петрушка, в который раз размышлял о судьбах России. На этот раз он начал свои размышления со статьи известнейшего российского поэта Д. Быкова. Разумеется, как и любой настоящий поэт в России, поэт Быков был изучаем своими поклонниками с разных сторон. Петрушке он был наиболее известен стихами о блаженстве, в которых благодать у поэта становилась от чего-то «размытой и грязной». Вторую известность поэт Быков получил у Петрушки своей статьей «Сам – дурак», опубликованной 27 сентября 2012. Статья начиналась так:
«Ну, в общем, они своего добились – дураки составляют большинство.
Я никогда еще не жил в обществе, где дураки составляют большинство, и это, надо сказать, совершенно новый, где-то даже революционный опыт. Мне возразят, что так это всегда и было, что дураки всегда составляют девять десятых любого сообщества, и сам я про это писал, но я ведь никогда не имел в виду население в целом. Я говорю о той самой одной десятой, которая считается мыслящей частью общества: она читает, пишет, ходит в кино, следит за политикой и комментирует ее».
Несколько раз перечитав эти слова, Петрушка даже несколько приподнялся со своего тюфяка от пронзившего его вопроса - дурак он или не дурак? Поразмыслив, Петрушка включил себя в ту исключительную 1/10, которая «читает, пишет, ходит в кино, следит за политикой и комментирует ее». Но, увы, и этого для Быкова сегодня было мало, чтобы не попасть в дураки. Более того, известный этой 1/10 населения поэт заявлял, что «нынешняя Россия производит почти исключительно дураков, но в промышленных количествах, превышающих любой спрос. Эти дураки преобладают во всех сферах русской жизни, включая интеллектуальную».
Долго думал Петрушка, а отчего это поэт Быков так беспокоится о «всех сферах русской жизни»? Но прошло немного времени и он понял – Быкова волнует не дураки сами по себе, а волнует поэта та «третья сила», которая будет управлять ими, дураками «во всех сферах русской жизни», когда уйдет нынешний президент. Но Петрушка на то и следил за политикой, чтобы ответить на этот вопрос. Этой третьей силой будет царь Иван Охлобыстин. После известного всей стране откровения Ивана Петрушка вообще не понимал, что поэт Быков не понимает? Еще раз Петрушка прочел:
«И.ОХЛОБЫСТИН: Если серьезно решать на самом деле – ну, я не экономист, не политолог, но, тем не менее, мне придется решать эти вопросы, так или иначе. Я кадровик - в силу того, что какие-то такие чувствования людей. И когда человек приходит и говорит: я все решу, - этот человек врет. Он не может ничего решить. Он может подобрать группу специалистов, единомышленников, которые под его руководством – духовным, сакральным, - могут создавать институты, выдвигать программы. Один человек ничего не решает, тем более, президент. Я не верю в президентскую власть.
С.КОРЗУН: У нынешнего президента тоже есть своя команда. Ваша команда – из кого, люди, на которых вы будете ориентироваться, баллотируясь в президенты?
И.ОХЛОБЫСТИН: Я не буду баллотироваться в президенты. Не в том виде, в котором это принято. Думаю, чуть-чуть будет иначе выглядеть ситуация - этому есть у меня определенные предпосылки.
С.КОРЗУН: расскажите подробнее. Одно дело - когда вы баллотируетесь в президенты в 2018, другое дело, что у вас в голове сейчас по этому поводу.
И.ОХЛОБЫСТИН: Думаю, что - не думаю, я знаю, - в тот год, - теперь внимательно, это не очень такая информация для меня полезная, потому что многим посчитать, что я нахожусь либо в прелести, либо я безумен, либо у меня зашкаливает амбиция, и мне крайне не хочется этого говорить, но я вынужден это озвучить.
В тот год, когда наше государство одновременно лишится двух глав - главы государства и главы Церкви, - в этот год люди доверят мне собственные голоса, большинство россиян. Армия мне присягнет и Церковь возложит на мою голову царский венец. Мне это нарушит всю жизнь, я не считаю, что это так.
КОРЗУН: Откуда знание?
И.ОХЛОБЫСТИН: Я не могу…
С.КОРЗУН: Свыше?
И.ОХЛОБЫСТИН: Да.
С.КОРЗУН: То есть, вы в этом практически уверены?
И.ОХЛОБЫСТИН: Да, я знаю это».
После этого заявления Церковь не сказала, что Иван в прелести. Большинство россиян тоже не возразили Ивану массовым выходом на площадь против его как царя. Поэтому Петрушка решительно был согласен с Быковым, что власть (первая сила) и оппозицию (вторая сила) сменит третья сила – царь Иван.
Но, главное, что понял Петрушка, так это то, что и поэт Быков хорошо знает о царе Иване, который, придя к власти займется «всеми сферами русской жизни».
Петрушка анализирует тексты
Не первый век анализируя тексты, которые ему подвертывала жизнь, Петрушка, которого в НИИОП знали как Петра Петровича Петрова, не долго работал в отделе прогноза и опроса. Действительно, начальство НИИОП хорошо понимало, что прогнозы можно было поручить любому новичку – вычислительная техника позволяла выдавать всё, что публике в данный момент было нужно. Да и с опросами недостатка в кадрах институт не испытывал, их поручали лицам, которые могли озвучить в разговоре с опрашиваемым по телефону две-три фразы, которые составлял аналитический отдел.
Петрушка же работал в отделе анализа текстов, самом главном отделе НИИОП. Этот отдел занимался анализом наиболее важных текстов, которые составлялись в отделе создания текстов. Особенно много работы появилось у отделов после разрешения на создание партий по принципу «кому не лень». Поскольку в предвыборные компании лидеры должны были произносить много речей, а речи кандидатов публике нужно было как-то отличить, то в речь нужно было добавить что-то этакое, которое называлось «изюмом». Работа Петрушки заключалась не в добавлении этого изюма, а в исследовании «изюма».
Особые хлопоты сегодня доставлял «изюм», связанный с религиозной тематикой. Проснувшиеся религиозные чувства масс доставляли хлопоты лидерам всевозможных уровней. Разумеется, лидеры не всегда могли угнаться за таким массовом изменением умов и в предвыборных текстах возникали ляпы типа:
«По милости Божией и при упорной работе коммунистов по возрождению России соборно со всем народом нашей страны можно будет отодвинуть сползание нашей Родины в пучину кризиса и беззаконий. За это молются все православные граждане страны и призывают силы небесные помочь народу завершить 20-летний цикл бессмысленных и потерянных лет. И принесение с Афона этой святыни - пояса Божией Материи - знак не случайный. Поэтому, получив благодать от этой православной реликвии, Геннадий Зюганов как лидер крупнейшей оппозиционной партии страны - партии всего народа - готов с верой и решительно завершить предвыборную кампанию КПРФ и выполнить предвыборные обещания партии, всех народно-патриотических сил перед избирателями, гражданами страны».
Петрушка слышал, как из-за этого ляпа лишили премии и чуть не выгнали сотрудника из родственного НИИОП, который в этом «изюме» не проверил в Word слова «молются». Но это была лишь первая неприятность. Затем с какого-то «верха» позвонили и сказали, что «милость Божия» мало сочетается с «упорной работой коммунистов», и даже где-то несовместима с ней. Далее критике подверглось получение благодати лишь лидером партии. Кто-то настучал руководству НИИОП, что благодать может запросто снизойти и на рядового члена любой партии.
После тех событий в родственном НИИОП руководство и обратилось к Петрушке с просьбой анализа «изюма». Понимая, что речи лидеров должны доходить до народной массы, Петрушка был вынужден с головой окунуться в эти самые массы и узнать, как говорят светская и религиозная публика. Разумеется, ни на улицах, ни в общественном транспорте публика не говорила на предвыборном языке, поэтому для получения опыта пришлось выбрать два форума – светский и православный, чтобы научиться отличать риторику церковного и нецерковного народа.
Несколько лет наблюдая за форумами, Петрушка видел, что до недавнего времени риторики этих форумов разительно отличались. На светском форуме время от времени поругивали церковь и её начальство, спорили о танцах в храмах, вере вообще и о кришнаитах в частности. Если на светском форуме появлялись церковные, то и их поругивали, ежели они о церковном православии говорили. Разумеется, на светском форуме можно было говорить о нецерковном православии, о православии вообще, о крещенских купаниях и пасхальных куличах, о порывах души, когда она готова придти в храм и поставить свечи и пр. На православном форуме народ более вопрошал священников, как понимать то или иное место в Священном Писании, резко отзывался о плясках в храмах, давал духовную оценку политическим явлениям, и изредка отражал атаки гостей из светского мира.
Но буквально последние полгода на форумах стали происходить заметные сдвиги. На светском форуме всё серьёзнее задавались вопросами православной веры, и даже спорили о том, а можно ли как-то наглядно доказать существование того мира и рая в частности. Начинали размышлять о душе как не о наборе психологических свойств, а как об инструменте познания того мира. На православном же форуме всё чаще и чаще появлялись постоянные участники, которые задавали такие резкие вопросы и задавали их в такой резкой форме, с какой и на светском не задавались.
Но на православном форуме всё чаще и чаще появлялись не только бунтари, но и настоящие интеллигенты, и вот эти интеллигенты более всего не давали покоя Петрушке. Если логика появления бунтарей была предельна ему ясна, то логика появления интеллигентов ему была совершенно не ясна. Но одно Петрушке становилось всё более и более понятным. Общество решительно разделялось на три части: бунтарскую, интеллигентскую и церковную.
«Большинство россиян» благодарит Селифана
Лежа на своем лежаке и читая свежайший опрос НИИОП «Левада-центра», Петрушка в который раз изумлялся уму родоначальника россиянской интеллигенции Павла Чичикова. Буквально несколько часов назад новый опрос засвидетельствовал, что «большинство россиян выступают против преподавания религий в общеобразовательных заведениях и хотят, чтобы их дети обучались предмету дома или в воскресных школах». Разумеется, такая формулировка результатов опроса могла стать возможной лишь после того, как в Минобразование Чичиков внедрил своего бывшего кучера Селифана и сделал всё возможное, чтобы там Селифану поручили разработку всех общекультурных компетенций (ОК).
Конечно же, это стоило Чичикову и немалых денег, и немалых трудов. Нужно было доказать академикам и профессорам, что Селифан – отменный педагог. Чичикову это удалось с помощью А. Невзорова и В. Гоголя. В Минобразования о словах А. Невзорова: «Но меня, честно говоря, люди очень мало интересуют. Эта книга — не о них, а об истории взаимоотношений человека и лошади. О главных секретах лошади, ее феноменальном благородстве, уме, умении любить и дружить и о ее главном несчастье — близости с человеком» все знали. А вот о словах Селифана, сказанных им академику В.Гоголю знали не все. Вот эти слова, тоже связанные с лошадями: «"Эй вы, любезные!" и стегнул по всем по трем уже не в виде наказания, но чтобы показать, что был ими доволен. Доставив такое удовольствие, он опять обратил речь к чубарому: "Ты думаешь, что ты скроешь свое поведение. Нет, ты живи по правде, когда хочешь, чтобы тебе оказывали почтение. Вот у помещика, что мы были, хорошие люди. Я с удовольствием поговорю, коли хороший человек; с человеком хорошим мы всегда свои други, тонкие приятели: выпить ли чаю или закусить - с охотою, коли хороший человек. Хорошему человеку всякой отдаст почтение. Вот барина нашего всякой уважает, потому что он, слышь ты, сполнял службу государскую, он сколеской советник..."».
В министерстве долго вспоминали, кто такой академик Василий Гоголь, чуть даже не спутали его с каким-то писателем Николаем Гоголем, но помог появившийся в кабинете какой-то клерк, который сказал академикам, что никаких писателей, носящих фамилии Гоголя, Чехова, Толстого в школах давным-давно нет, а раз нет их в школах, то и нет вообще. Короче, Селифана в министерство приняли и поручили ему разработку тех самых общекультурных компетенций, по которым теперь все россияне и учатся.
Разумеется, Селифана защитил и диссертацию. Она называлась так: «Роль лошадей в духовном становлении России». Главная идея была такая – россияне всегда выступали против преподавания религий в заведениях, связанных с общим образованием. Они предпочитали учиться, сидя на лошади или в кузнецком цеху. На худой конец, религии россияне преподавали своим детям дома, лежа на тюфяках у печек или смотря телевизор. Фигура лошади рассматривалась Селифаном как образ перенесения религии с места на место, так как Россия была весьма широка в географическом смысле.
Петрушка читал отчет далее: «За внедрение религиозного воспитания в общеобразовательной школе выступают 22% опрошенных. — Это в основном провинциальное население, жители средних и малых городов и деревенское население. Не очень образованное, не очень обеспеченное и, соответственно, настроенное весьма традиционалистски, — отмечает директор «Левада-центра» Лев Гудков».
В который раз он отмечал почти мистически-непреодолимое значение той самой ОК2, за которую Селифану дали академика. Эта ОК гласила, что любой выпускник любой образовательной конторы должен обладать «умением логически верно, аргументировано и ясно строить устную и письменную речь, способен в письменной и устной речи правильно (логически) оформить результаты мышления».
Директор НИИОП Гудков, видимо, так и не возобладал этим умением и смешал провинциалов с жителями малых и средних городов и деревень в одну кучу, в которой традиции поддерживались лишь нищетой и полной безграмотностью. Разумеется, темные старики и старухи вцепились в религию обеими руками и давили ею беззащитных детей. В больших городах, разумеется, религия была не нужна: «— Это прежде всего жители городов-миллионников, где сложность жизни гораздо выше и где люди меньше зависят и от государства, и от какого-то одного источника информации. Это более молодые, более образованные, более информированные люди, — поясняет Лев Гудков». Что это за таинственный «один источник информации», Гудков, разумеется не уточнял – это была гос. тайна.
Левадовский отчетец заканчивался совсем удручающе: «Ранее эксперты Российской академии наук сделали вывод о недопустимости использования в школах выпущенных в 2010 году учебников по комплексному курсу «Основы религиозных культур и светской этики». По мнению специалистов, учебник содержит многочисленные признаки «грубого нарушения Конституции РФ, агрессивно, в миссионерском ключе грубо навязывает ученикам определенную религиозную идеологию, открыто враждебную светскому государству».
Таким образом, получалось, что «Левада-центр» вскрыл агрессора-миссионера, который проник в Минобразования. Правда, не так давно Петрушка слушал, как выступая перед студентами Православного Свято-Тихоновского университета наместник Сретенского монастыря архимандрит Тихон (Шевкунов) сказал, что директора школ поручают преподавать ОПК учителям физкультуры, или учителям младших классов, а альтернативные дисциплины поручают преподавать учителям старших классов. Разумеется, родители выбирают не предмет, а учителей.
http://pstgu.ru/news/tech_notice/2012/03/22/36188/
От таких размышлений Петрушку оторвал звонок Селифана. Тот звонил ему как церковному специалисту для консультации. Дело в том, что Селифан трудился над ОК-117П, которая в проекте называлась религиозная компетенция, и буква «П» указывала на православную ветвь этой компетенции. Селифану нужно было раскрыть, что должен уметь выпускник, освоивший эту компетенцию. Пока у Селифана было записано: 1) знать, когда наступает широкая масленица с целью выпекания и поедания блинов; 2) снимать шапку в храме; 3) знать, что есть молитва «Отче наш…» - не молитву знать, а знать о её существовании. Далее фантазия Селифана не шла. Петрушка подумал, подумал, да и направил друга в провинцию. Уж очень Москва, как город миллионник, отучила Селифана даже не мало-мальски думать, а рассказывать всем россиянам «результаты мышления», - подумалось Петрушке.
Загрузка плеера


Чем вам не "Петрушка в современной России"...
Мы уже говорили, что многие современные россияне совершенно не различают гоголевского Петрушку и Петрушку балаганного. Чем более размышлял об этом гоголевский Петушка, тем более он не понимал, как их можно путать. Балаганный Петрушка, как говорил Максим Горький, был всего лишь фигурой, правда фигурой известной всем народам. Эта фигура была непобедимым героем в кукольной комедии и побеждала «всех и всё: полицию, попов, даже чорта и смерть».
Гоголевский же Петрушка ни с кем не боролся и ни кого не побеждал, он занимался более собой и, видимо, потому не любил балаганов вообще – ни в гоголевской России, ни в современной. Балаганы по его мнению создавали лишь иллюзию публичного единства. Размышляя о балаганах, Петрушка даже пришел к мысли, что их посещала лишь та публика, которая имела наклонность бороться с полицией, с попами и даже с бесами. Победив же этих своих врагов публике ничего не оставалось делать, как бороться сама с самой, объявив себя либо атеистической, либо бессмертной.
Разумеется, наивный балаган сменился вполне современным балаганом и «из камина подряд один за другим вывалились, лопаясь и распадаясь, три гроба, затем кто-то в черной мантии, которого следующий выбежавший из черной пасти ударил в спину ножом. Внизу послышался сдавленный крик. Из камина выбежал почти совсем разложившийся труп. Маргарита зажмурилась, и чья-то рука поднесла к ее носу флакон с белой солью. Маргарите показалось, что это рука Наташи. Лестница стала заполняться. Теперь уже на каждой ступеньке оказались, издали казавшиеся совершенно одинаковыми, фрачники и нагие женщины с ними, отличавшиеся друг от друга только цветом перьев на головах и туфель».
Петрушка вспоминал, как когда-то, «если зрителям нравилось, то они не отпускали актеров, аплодировали, бросали деньги, требуя продолжения. Тогда играли маленькую сценку Петрушкина свадьба. Петрушке приводили невесту, он осматривал ее так, как осматривают лошадиные стати. Невеста ему нравилась, ждать свадьбы он не хотел и начинал упрашивать ее "пожертвовать собой". Со сцены, где невеста "жертвует собой", женщины уходили и уводили с собой детей. По некоторым сведениям, пользовалась большим успехом еще одна сценка, в которой присутствовало духовное лицо. Ни в один из записанных текстов она не попала, скорее всего, ее убрала цензура».
Сегодня никакой цензуры, разумеется не было и публике подвертывали всё, что только было можно. Так, в газете «Русский вестник» могли подвернуть и слово Патриарха, и материал о 400-летии царской династии, и о Сталине, как глубоко православном человеке, а известный борец с либерализмом А. Проханов мог годами бороться с ним на самой либеральной радиостанции.
Герой кукольной комедии сменился реальными героями, которые уже ничего не боялись - ни дьявола и ни смерти, и запросто заявляли, что скажут Богу при встрече: «как вам не стыдно». Петрушка таких героев не понимал, хотя охотно посещал их балаганы, где изучал образ мыслей потомков кукольного Петрушки. Герои изучали Петрушку, Петрушка изучал их, как когда-то Горький изучал «трудовой народ», который в кукольном «грубом и наивном образе … воплотил сам себя и свою веру в то, что в конце концов — именно он преодолеет всё и всех». Сегодня Петрушка жил в стране, где народ преодолел «всё и всех», и теперь преодолевал свои остатки.
У Познера
Мы не будем вдаваться во всевозможные предположения и догадки, которые бы помогли нам обнаружить те причины, по которым Владимир Владимирович заинтересовался личностью Петра Петровича, работавшего в НИИОП. Движения человеческой души настолько закрыты внешнему миру, что просто бессмысленно даже пытаться понять, почему именно тот или иной человек заинтересует того или иного человека. Мы можем долго и глубоко размышлять над причинами, почему кто-то интересуется нами, а мы – кем-то, но всё равно никогда этого не поймем. Правда, мы совершенно определенно знаем, что Познера интересуют весьма и весьма разные люди – и президенты, и политики, и священники… Конечно же, нам могут сказать, что люди эти разные, но люди весьма известные. Но тогда мы можем сказать, позвольте, а разве гоголевский Петрушка менее известен, чем какой-либо политик или даже общественный деятель? И вот тогда приглашение Петрушки Владимиром Владимировичем становится вполне понятным. Пусть Петрушка и не принес обществу пользы, какую несут политики и общественные деятели, но известность его на всею Россию от этого меньше не стала.
Следует сказать, что когда руководство НИИОП сообщило Петрушке, что ему нужно в ближайшее воскресенье быть на ТВ в передаче «Познер», он и не очень-то и удивился. Хорошо понимая свою глупость, Петрушка так же хорошо понимал и свою широкую известность в российском обществе. А зная, что Познер стоял у истоков всяческих мостов, Петрушка решил, что Владимира Владимировича заинтересовала идея моста между гоголевской и современной Россией, и уж кому, как не Петрушке, этот мост и проложить. Поэтому Петрушка не стал возражать и в назначенное время подъехал к студии.
Разумеется, Петрушка хорошо понимал, что Владимир Владимирович не будет называть его Петрушкой, а как интеллигентный человек назовет его Петром Петровичем. Так и случилось. Владимир Владимирович представил Петрушку как своего интересного гостя, который будучи не то экстрасенсом, не то ученым, весьма и весьма интересовался проблемой вечной жизни на земле. Эта тема очень интересовала не только российское, но и зарубежное общество, а потому и появление Петра Петровича не должно было вызвать никаких возражений со стороны теленачальства. При грамотной раскрутке темы обществу можно было ввернуть, что Петр Петрович, осознав позитивный настрой своей души, начал свою вечную жизнь на земле за несколько лет до отмены крепостного права.
Нужно сразу сказать, что и Познер, и Петрушка до начала передачи согласились, что убедить современное общество в мысли, что перед обществом сидит человек, возраст которого 170-180 лет – это дело лишь журналистского профессионализма, но всё же решили возраст Петрушки представить в несколько завуалированной форме. Поэтому Владимир Владимирович сказал, что возраст Петра Петровича зрители даже и представить не могут, но точно возраст своего гостя не назвал. Согласитесь, что тем самым Владимир Владимирович и общество не обманул, и Петрушку уважил.
Чтобы передачу особо не усложнять, решили её разбить на две части, и первую посвятить коррупции, а вторую - широко известным всему интеллигентному обществу вопросам Марселя Пруста, которые Владимир Владимирович не только задавал своим гостям, но и охотно отвечал на них сам. Таким образом, эта передача, проведенная в виде моста между временами гоголевской России и нашими временами, должна была убедить общество, что вечная жизнь вовсе не так уж и загадочна, если и по коррупции, и по вопросам Пруста, оба собеседника найдут общий язык.
Итак, комната, в которой сидел Петрушка и Познер, озарилась светом и запись передачи началась. Первую часть передачи мы передадим безо всяких попыток анализа душевного состояния собеседников, а в виде сухой стенограммы.
В.Познер: В эфире – программа «Познер». Гость программы – долгожитель России, сотрудник НИИОП, человек, прошедший путь от крепостного до свободного жителя нашей страны, Петр Петрович Петров. Добрый вечер, Петр Петрович.
Петрушка: Добрый вечер.
В.Познер: Во-первых, спасибо большое, что нашли время прийти.
Петрушка: С удовольствием пришел.
В.Познер: У нас даже были дебаты в нашей комнате, придете или не придете. К сожалению, на деньги никто не поспорил, но так было бы интересно.
Петрушка: К вам прийти очень интересно. И мы с Чичиковым тоже поспорили, почему вы пригласили именно меня, а не его по вопросу коррупции в России. Павел Иванович предположил, что выбор пал на меня, так как мне взяток никто не предлагал.
В.Познер: Спасибо. Вот это довольно любопытное мнение. И что, Павел Иванович действительно так считает, что бороться с коррупцией может лишь тот человек, который в принципе не может брать взяток?
Петрушка: Да, и вы знаете, его позиция абсолютно не изменилась с того времени. Это им не ради красного словца было сказано. Разумеется, я бы тоже хотел бороться с коррупцией, но кто мне это позволит? Вы же знаете, попасть в прокуратуру было всегда чрезвычайно сложно – это было и во времена Гоголя, и в наши времена .
В.Познер: Понятно. Но вы знаете, есть мнение, что девяностые годы правоохранительные органы разъедались коррупцией особенно сильно.
Петрушка: Вы говорите о 90-х годах 20-го или 19-го века?
В.Познер: А что, и в 19-м веке боролись с коррупцией?
Петрушка: Судите сами. Вот, что мне просил передать вам Павел Иванович: «Нужно знать, что в то же самое время начались строжайшие преследования всяких взяток; преследований он не испугался и обратил их тот же час в свою пользу, показав таким образом прямо русскую изобретательность, являющуюся только во время прижимок. Дело устроено было вот как: как только приходил проситель и засовывал руку в карман с тем, чтобы вытащить оттуда известные рекомендательные письма за подписью князя Хованского, как выражаются у нас на Руси, "нет, нет", говорил он с улыбкой, удерживая его руки: "вы думаете, что я... нет, нет. Это наш долг, наша обязанность, без всяких возмездий мы должны сделать! С этой стороны уж будьте покойны: завтра же всё будет сделано. Позвольте узнать вашу квартиру, вам и заботиться не нужно самим, всё будет принесено к вам на дом". Очарованный проситель возвращался домой чуть не в восторге, думая: "Вот наконец человек, каких нужно побольше, это просто драгоценный алмаз!" Но ждет проситель день, другой - не приносят дела на дом; на третий тоже. Он в канцелярию, - дело и не начиналось; он к драгоценному алмазу. "Ах, извините!" говорил Чичиков очень учтиво, схвативши его за обе руки: "у нас было столько дел; но завтра же всё будет сделано, завтра непременно, право, мне даже совестно!" И всё это сопровождалось движениями обворожительными».
В.Познер: А действительно, как всё похоже. Вы меня практически убедили, что так действительно могло быть. И какой же выход был в те времена?
Петрушка: Да тот же, что и сегодня. «Но ни завтра, ни послезавтра, ни на третий день не несут дела на дом. Проситель берется за ум: "Да полно, нет ли чего?" Выведывает, говорят: нужно дать писарям. "Почему ж не дать? я готов четвертак, другой". - "Нет, не четвертак, а по беленькой". - "По беленькой писарям!" вскрикивает проситель. "Да чего вы так горячитесь", отвечают ему: "оно так и выйдет: писарям и достанется по четвертаку, а остальное пойдет по начальству". Бьет себя по лбу недогадливый проситель и бранит на чем свет стоит новый порядок вещей, преследование взяток и вежливые, облагороженные обращения чиновников. "Прежде было знаешь, по крайней мере, что делать: принес правителю дел красную, да и дело в шляпе; а теперь по беленькой, да еще неделю провозишься, пока догадаешься; чорт бы побрал бескорыстие и чиновное благородство!" Проситель, конечно, прав, но зато теперь нет взяточников: все правители дел честнейшие и благороднейшие люди, секретари только да писаря мошенники».
В.Познер: Но неужели не было честных людей в то время?
Петрушка: Разумеется, были. На мой взгляд, может быть, кого сегодня не хватает в правоохранительной системе, это настоящих честных наставников, которые были бы профессионалами с большой буквы. Тогда такие наставники были. И именно такой наставник раскусил Чичикова: «но вдруг: на место прежнего тюфяка был прислан новый начальник, человек военный, строгий, враг взяточников и всего, что зовется неправдой. На другой же день пугнул он всех до одного, потребовал отчеты, увидел недочеты, на каждом шагу недостающие суммы, заметил в ту же минуту дома красивой гражданской архитектуры, и пошла переборка. Чиновники были отставлены от должности; дома гражданской архитектуры поступили в казну и обращены были на разные богоугодные заведения и школы для кантонистов; всё распушено было в пух, и Чичиков более других. Лицо его, вдруг, несмотря на приятность, не понравилось начальнику, почему именно, бог ведает: иногда даже, просто, не бывает на это причин, и он возненавидел его на смерть. Но, так как всё же он был человек военный, стало быть не знал всех тонкостей гражданских проделок, то чрез несколько времени, посредством правдивой наружности и уменья подделаться ко всему, втерлись к нему в милость другие чиновники, и генерал скоро очутился в руках еще больших мошенников, которых он вовсе не почитал такими; даже был доволен, что выбрал наконец людей как следует, и хвастался не в шутку тонким уменьем различать способности. Чиновники вдруг постигнули дух его и характер. Всё, что ни было под начальством его, сделалось страшными гонителями неправды; везде, во всех делах они преследовали ее, как рыбак острогой преследует какую-нибудь мясистую белугу, и преследовали ее с таким успехом, что в скором времени у каждого очутилось по нескольку тысяч капиталу. В это время обратились на путь истины многие из прежних чиновников и были вновь приняты на службу».
В.Познер: Да, и здесь не могу не согласиться, что и сегодня такое бывает. Но, как вы, Петр Петрович, считаете, а лично вы на месте Чичикова вели себя так же?
Петрушка: Мне кажется, что и сегодня всё зависит от двух вещей: от гражданской позиции человека и от, того, что ему предлагают взять. И здесь важно, что пересилит – позиция или сумма, которую можно взять. Я не могу сказать, что у нас с Селифаном была тогда особо сильная гражданская позиция – нам тогда, как Чичикову, не предлагали брать.
В.Познер: А сегодня, как вам кажется, у вас с Чичиковым – равные права?
Петрушка: Пожалуйста, уточните, что вы вкладываете в это понятие.
В.Познер: Я говорю о равенстве перед законом. Вот все узнали, что Павел Иванович – плут, а вы – человек – честный. Вы думаете, наша передача как-то повлияет на его дальнейшую судьбу, когда вся Россия узнала о его проделках?
Петрушка: Я считаю, что каждый человек сам выбирает идею о своем счастье.
В.Познер: Спасибо, но это уже вторая часть передачи, к которой мы перейдем сразу после рекламы.
Приступая к отчету о второй части передачи, посвященной ответам обоих участников передачи на вопросы Марселя Пруста, мы никак не сможем ограничиться сухой стенограммой. Если первая часть вышла довольно сухой, то вторая настолько изобиловала эмоциями участников, что мы просто обязаны хоть как-то объяснить публике поведение Петрушки, иначе он предстанет лишь вздорным парнем, а это вовсе не так.
Итак, первый вопрос во второй части звучал так: «Ваша идея о счастье?» Владимир Владимирович ответил: «Чтобы были здоровы люди, которых я люблю – мои дети, моя жена». Второй, вопрос был прямо противоположен первому: «Ваша идея о несчастье?» И ответ Владимира Владимировича был практически симметричен: «Наоборот: болезнь, страдание этих людей». Ответив на оба вопроса, Познер улыбнулся и, приветливо посмотрев на Петрушку, предложил ответить на эти вопросы ему. Поскольку у Петрушки не было ни жены, ни детей, то эти ответы явно ему не подходили. Но чтобы не обижать хозяина передачи, счастье в вечности Петрушка представил тоже как здоровье тех людей, которых любил Петрушка. Такой ответ Владимира Владимировича вполне удовлетворил, и он ожидал ответа на второму вопрос. Но тут Петрушка зачем-то пустился в рассуждения и дорассуждался вот до чего. Поскольку Петрушка Познера встретил совсем недавно, то и полюбить его просто не успел. Но тогда получалось так, что на счастье Петрушки здоровье Познера не влияло. Владимир Владимирович согласился с таким ответом гостя, тем самым подтвердив свою мысль, что и на его счастье здоровье Петрушки никак не влияет.
Мысль о том, был бы Петрушка несчастлив, если бы Познер болел или страдал, вначале привела его к тому, что да, он был бы он несчастлив, раз Познер страдает. Но потом он подумал, что это могло бы обидеть Познера, так как получалось, что Петрушка, будучи гостем возражает ответу хозяину. И поэтому Петрушки сказал, что не был бы несчастлив, если бы Владимир Владимирович болел или страдал. Владимир Владимирович согласился с таким ответом гостя, но Петрушка почувствовал, что он несколько расстроился. Получалось так, что Познер пригласил интересного гостя, а тот будет счастлив, даже если пригласивший его в гости человек страдает. Поэтому Петрушка решил, что на дальнейшие вопросы он, чтобы не расстраивать хозяина передачи, будет отвечать не так прямолинейно одинаково, как будет отвечать на них сам Владимир Владимирович.
Следующий вопрос звучал так: «Ваши любимые литературные женские персонажи». Познер ответил: «Интересно. Не Анна Каренина. Наверное, Маргарита». Чтобы не показаться неучтивым, Петрушка тоже вначале сказал: «Интересно», как бы показывая, что ему тоже очень интересно, что его спросили о женских литературных персонажах. Подумав далее, он решил, что вечная жизнь вовсе не пострадает, ежели он даст на этот вопрос совершенно противоположный ответ. И Петрушка рубанул: «Не Маргарита. Наверное, Анна Каренина». Немного подумав, Петрушка понял, что опять сморозил глупость. Ему бы назвать любимым персонажем пушкинскую Татьяну, или, на худой конец, Василису, «женщину бывалую, служившую когда-то у господ в мамках, а потом няньках», с которой он у костра со студентом встретился.
Но слово не воробей, а потому ему нужно было защищать свой выбор, тем более что Владимир Владимирович удивился и спросил, как может нравиться Петрушке, ратующему за вечную жизнь на земле, Анна Каренина, которая и мужа, и ребенка бросила и сама потом под поезд бросилась. Петрушка подумал и привел свой аргумент, что и Маргарита мужа тоже бросила, да еще и на щетке от него улетела. На что Познер улыбнулся и сказал, что щетка – это, мол, фантазия, на что Петрушка опять рубанул, что никакая это не фантазия, а он сам на щетке в Москву с Маргаритой прилетел. Владимир Владимирович молча посмотрел на Петрушку, подняв несколько брови. И здесь в голову Петрушки впервые закралась мысль, что общество эту передачу не увидит.
Как человек интеллигентный, Познер сделал вид, что всё идет по плану. Перешли к следующему вопросу: «К чему вы испытываете отвращение?» Владимир Владимирович отвечал так: «Ко лжи, предательству, лицемерию, высокомерию». Чтобы хоть как-то спасти передачу, Петрушка и сам хотел сначала так и ответить, но, увы, Петрушку понесло. Вместо того, чтобы испытать отвращение ко лжи и лицемерию, Петрушка опять привязался к Маргарите, пытаясь раскрыть Владимиру Владимировичу лицемерный, высокомерный, предательский и лживый характер любимого им литературного женского персонажа. Петрушка зачем-то эпизод за эпизодом начал напоминать почти весь роман, и они прошлись по всем тем местам, где Маргарита виделась Петрушке не в том виде, в каком она, видимо, виделась его собеседнику. Увлекшись, они и не заметили, что за этим спором пролетели четыре часа. Но и это бы было поправимо - передачу можно было бы спасти, если бы собеседники нашли консенсус в двух последних вопросах.
Чтобы хоть изменить ход моста между гоголевским временем и нашим, решили эти два вопроса поменять местами и отвечать на оба вопроса сразу. Поэтому вначале нужно было ответить на вопрос: «Когда вы окажетесь перед Богом, что вы Ему скажете?» Ответ Познера был: «Я Ему скажу, как Вам не стыдно». И, наконец, на вопрос Пруста «Ваша самая характерная черта» Познер ответил: «Неуверенность в себе» и почему-то очень неуверенно посмотрел на Петрушку.
Возможно, эта неуверенность знаменитого интеллигента и смутила Петрушку, и вместо того, чтобы отвечать на эти вопросы, он обратил внимание хозяина моста на отсутствие логики в этих ответах. Ведь, ежели Познер начнет говорить Богу про стыд, то Бог может сказать Познеру, а уверен ли Владимир Владимирович сейчас в себе, разговаривая с Богом? И ежели Познер скажет, что уверен, то получится полный конфуз – не будучи уверенным в себе еще здесь, на земле, в своей студии, как может быть Владимир Владимирович быть уверен там, где и студии у него, скорей всего не окажется? А ежели он скажет, что не уверен, то Бог и вообще говорить с ним не станет. Разумеется, Познер начал объяснять Петрушке, что Бога-то совсем нет, а это лишь вымысел глупых людей. Дискуссия затянулась и в итоге, как ни старались Петрушка и Владимир Владимирович сделать так, чтобы общественность увидела передачу, у них ничего не получилось. Вот почему, когда Петрушка пришел в НИОПП и рассказал сослуживцам, что был в гостях у Познера, ему, разумеется, не поверили, а Петрушка в очередной раз убедился, как трудно человеку поверить в то, что он не видел, хотя и события, в которые не верят, точно были, и есть даже очевидцы тех событий.
Вот такое получилось начало «эпопеи»
http://zhivoe-slovo.ru/index.php/ot-pervogo-litsa/statii/313-shangin-vladimir-fjodorovich/3440-petrushka-sredi-nas
Тот же Петрушка, да не тот.
http://www.novayagazeta.ru/arts/61445.html
Страницы: Пред. 1 2

Форум