Вход на форум
Логин:
Пароль:
Запомнить меня на этом копьютере
Страницы: 1

Причуда Марселя Пруста

Эта тема вызвана довольно резким мнением, высказанным в довольно провокационной теме о том бить или не бить людей иной сексуальной ориентации. Вот это мнение – «уже пора перестать заниматься интеллектуальными спекуляциями с абстрактными вербальными конструкциями, не имеющих ровным счетом никаких связей с реальностью - в частности с затертым до дыр симулякром "интеллигенция"».
Вот почему в этой теме и предлагаю поговорить о совершенно «абстрактных вербальных конструкциях» Марселя Пруста, выстроенных им в эпопее «В поисках утраченного времени». Эти абстрактные вербальные конструкции настолько затронули советского философа Мераба Мамардашвили, что он прочитал студентам целый курс лекций «Психологическая топология пути» в 1984 году, когда до перестройки оставался год и СССР казался таким могучим, что не боялся вроде ничего. Но… вербальные абстрактные конструкции, а не цены на нефть его разрушили.
Итак, лекция 1. Начало лекции.

«Мы будем иметь дело с текстом романа «В поисках утраченного времени», он будет для нас материалом, а темой будет «Время и жизнь». Почему такая тема? По одной простой причине: жизнь – и кстати, Пруст так ее и определял – есть усилие во времени. То есть нужно совершать усилие, чтобы оставаться живым. Мы ведь на уровне нашей интуиции знаем, что не все живо, что кажется живым. Многое из того, что мы испытываем, что мы думаем и делаем, – мертво. Мертво (в простом, начальном смысле, я пока более сложные смыслы не буду вводить), – потому что подражание чему-то другому – не твоя мысль, а чужая. Мертво, потому что – это не твое подлинное, собственное чувство, а стереотипное, стандартное, не то, которое ты испытываешь сам. Нечто такое, что мы только словесно воспроизводим, и в этой словесной оболочке отсутствует наше подлинное, личное переживание. Хочу подчеркнуть, что мертвое не в том мире существует, не после того, как мы умрем, – мертвое участвует в нашей жизни, является частью нашей жизни. Философы всегда знали (например, Гераклит), что жизнь есть смерть и т.д. (обычно это называют диалектикой, но это слово мешает понять суть дела). Тем самым философы говорят, что жизнь в каждое мгновение переплетена со смертью. Смерть не наступает после жизни – она участвует в самой жизни. В нашей душевной жизни всегда есть мертвые отходы или мертвые продукты повседневной жизни. И часто человек сталкивается с тем, что эти мертвые отходы занимают все пространство жизни, не оставляя в ней места для живого чувства, для живой мысли, для подлинной жизни. Кстати, словосочетание «подлинная жизнь» – одно из наиболее часто встречающихся в тексте Пруста. «Моя подлинная жизнь» – сама интенсивность этого оборота, потребность в нем говорят о том, что очень трудно отличать живое от мертвого. Для каждого нашего жизненного состояния всегда есть его дубль. Мертвый дубль. Ведь вы на опыте своем знаете, как трудно отличить нечто, что человек говорит словесно – не испытывая, от того же самого, но – живого. Почему трудно? Потому, что слова одни и те же. И вы, наверно, часто находились в ситуации, когда, в силу какого-то сплетения обстоятельств, слово, которое у вас было на губах, вы не произносили, потому что в то же самое мгновение, когда вы хотели его сказать, чувствовали, что сказанное будет похоже на ложь. Когда вы молчите – то в том числе потому, что сказанное уже от вас не зависит, оно попало в какой-то механизм и совпадает с ложью (хотя оно может быть правдой). У Данте есть прекрасная строка в «Божественной комедии» – кстати, было бы не вредно вам почитать Данте параллельно с текстом Пруста, потому что так же, как текст Пруста есть путешествие души, так и «Божественная комедия» – одна из первых великих записей внутреннего путешествия души. И многие дантовские символы, слова и обороты непроизвольно совпадают с оборотами у Пруста, хотя Пруст вовсе не имел в виду цитировать Данте. Так вот, Данте, ведомый Вергилием, увидел чудовище обмана Гериона, с телом змеи (но скрытым во мгле) и с человеческой головой. Человек, но в действительности – змея. И Данте говорит – увидел правду (это символика), увидел воплощение человеческого обмана, но сказать ее (правду) человек считает невозможным. «Мы истину, похожую на ложь, должны хранить сомкнутыми устами». Одна из наиболее частых наших психологических ситуаций. И я привел этот пример, чтобы настроить вас на то, как отличить живое от мертвого или ложь от истины, поскольку обозначения одни и те же и, самое главное, внутренняя разница между ложью и истиной, не существуя внешне (не существуя в словах и в предметах; предметы лжи и истины похожи, неотличимы), предоставлена целиком какому-то особому внутреннему акту, который каждый совершает на собственный страх и риск. Этот акт можно назвать обостренным чувством сознания».
Лекция 1. О причуде Пруста.
«Вы, очевидно, знаете, что Пруст не был человеком нормального сексуального темперамента. Он был гомосексуалист. Но он был одним из немногих, у которого было мужество через эту свою, назовем условно, причуду, через нее идти, в страстном человеческом искании, к общей природе любви, а не к гомосексуальной. Она была проблемой – любовь как таковая (то есть нормальная сексуальная любовь). И он смог транспонировать, и разобраться, и понять. Потому что в общем-то там действуют те же самые законы и иногда на гомосексуальной любви виднее общие законы любви (к этой последней, так сказать, причине я еще вернусь, а об отклонениях говорить больше не буду, анализ их совершенно неинтересен и не имеет ровным счетом никакого значения). Повторяю, в романе Пруст все это с пером в руке пробежал – весь безумный бег своего чувства – и справлялся с ним; вы увидите в дальнейшем преодоление Прустом основной вещи в любви. Той, которая вырывает любящего из человеческой связи, а именно мании собственника. Он понял, что мы страшны в любви, если мы хотим владеть. И от этого он освобождался. И освобождался посредством текста. Значит, текст участвует в реальной жизни».
Думаю, что вы успели оценить интеллигентную красоту текста советского философа. Это сказано в СССР, где и обычного секса-то официально не было. Согласимся, что сегодня студенты такого бы подхода не поняли, ибо на родине Пруста объективно признали нормальной не только однополую любовь, но и однополый брак. Но всего двадцать-тридцать лет назад в нашей стране выдающемуся интеллигенту и философу приходилось продвигать это «просвещенное» европейское завтра в умы студентов довольно сложным путем. Итак, Пруст был гомосексуалист, но «он был одним из немногих, у которого было мужество через эту свою, назовем условно, причуду, через нее идти, в страстном человеческом искании, к общей природе любви, а не к гомосексуальной». Здесь слово «причуда» позволяет нам отделить объективную «общую природу любви» от любви воображаемой. Разумеется, любовь, о которой говорит философ со студентами, любовь только сексуальная. И Прусту было гораздо сложнее понять эту любовь: «она была проблемой – любовь как таковая (то есть нормальная сексуальная любовь). И он смог транспонировать, и разобраться, и понять. Потому что в общем-то там действуют те же самые законы и иногда на гомосексуальной любви виднее общие законы любви (к этой последней, так сказать, причине я еще вернусь, а об отклонениях говорить больше не буду, анализ их совершенно неинтересен и не имеет ровным счетом никакого значения)».
Если прочитать этот философско-психологический «компот» внимательнее, то видно горячее философское желание отделить объективную любовь, присущую каждому человеку от любви, где есть субъективные отклонения, но эти отклонения еще лучше позволяют понимать общие законы любви. И вот эти отклонения и позволили Прусту понять главное - «мы страшны в любви, если мы хотим владеть»: «Повторяю, в романе Пруст все это с пером в руке пробежал – весь безумный бег своего чувства – и справлялся с ним; вы увидите в дальнейшем преодоление Прустом основной вещи в любви. Той, которая вырывает любящего из человеческой связи, а именно мании собственника. Он понял, что мы страшны в любви, если мы хотим владеть. И от этого он освобождался. И освобождался посредством текста. Значит, текст участвует в реальной жизни».
Вот так: ТЕКСТ Марселя Пруста участвует в реальной жизни. И он заложил реальную современную жизнь. А теперь представьте себе лекцию Мамардашвили на тему «Бить или не бить?» Что бы сказал интеллигент автору темы «бить или не бить?» А автор темы про битьё упрекает нас в отрыве от реальности. То есть мы можем сказать, что тема «Бить или не бить» обязана лекции Мамардашвили, прочитанной им в 1984 году студентам. Этим студентам сегодня нет и 50, и эти студенты сегодня определяют все причуды и все реальности России.
Теперь отойдем на некоторое время от абстрактных конструкций и спустимся на землю Франции в годы Первой мировой войны. Оказывается, Марсель Пруст, будучи к этому времени зрелым 40-летним мужчиной, субсидировал содержание публичного дома гомосексуалов. Оказывается, во Франции 100 лет назад были публичные дома для гомосексуалов.
В.В. Познер любит задавить вопросы своим гостям из так называемой анкеты Пруста. Не сам Пруст составил эти анкеты, но благодаря его оригинальным ответам (википедия) эта анкета и получила своё название. До наших дней дошли две анкеты, заполненные Марселем Прустом. Первая была заполнена писателем в 13 или 14 лет, вторая —в 19 или 20 лет.
На вопрос «Качества, которые Вы больше всего цените в мужчине?» в 13 лет ответ: Ум, чувство морали, а в 19: «Мужские добродетели, а также искренность в дружбе».
Не думаю, что Познер обо всем этом не знает, но зачем своих гостей выставлять в таком свете?
И очень интересные ответы на вопрос: «К каким порокам Вы чувствуете наибольшее снисхождение?»
В 13 лет: К частной жизни гениев. В 19 лет: К тем, которые мне понятны.
Видимо, и Познер весьма снисходителен к пороку, то есть причуде, Пруста.
О.ЖУРАВЛЁВА: Да. Действительно. Вот еще вопрос. «Владимир Владимирович, вам стыдно за Францию? Голубые победили?» - пишет Димон.
В.ПОЗНЕР: Мне стыдно за вас, Димон, что у вас троглодитский совершенно взгляд на вещи. Я считаю, что если взрослые люди хотят жить вместе (я подчеркиваю, взрослые), то это их право. Вот. И я, наоборот, очень горжусь Францией, что, все-таки, они пошли на то, чтобы признать официальным однополые браки. Они – 14-я страна, которая принимает это. И я считаю, это просто замечательно, это прорыв в менталитете. Вот эти гомофобы (видимо, вы к ним относитесь), ну, что же? Пещерное мышление, понимаете? Убивают людей за то, что они живут не так, как мы хотим. А, ведь, это ж не мешает. Никому не мешает. 2 взрослых мужика или 2 взрослые тети живут вместе. Кому от этого плохо?
О.ЖУРАВЛЁВА: Говорят, детей будут усыновлять и попортят.
В.ПОЗНЕР: Значит, вот что. Вы можете принять закон, что однополым бракам вы не даете детей и всё, и кончено. Вопросов нет.
О.ЖУРАВЛЁВА: На самом деле, да. Довольно просто.
В.ПОЗНЕР: Не давайте и всё. Это проще простого.

Вот ведь как откровенно врет Познер про усыновление детей семьями, где уже есть родитель1 и родитель2? Или американский подданный не знает про то, что знают все?

Юлия АЛЕХИНА (1 Февраля 2011, 22:20)
Американцы и европейцы заменяют родителей цифрами
В последнее время нас не перестают удивлять новости всепобеждающей толерантности и политкорректности: как сообщили в Госдепартаменте США, с февраля 2011 года в заявлениях на получение паспорта вносятся изменения.
В графе о родителях слова «отец» и «мать» будут заменены на «родитель 1» и «родитель 2». Как сказано в разъяснении Госдепартамента, «эти улучшения сделаны, чтобы гарантировать нейтральное обозначение пола родителей ребенка и в знак признания различных типов семьи».
По словам Дженнифер Крайслер, возглавляющей американский «Совет за равенство семей» (Family Equality Council), «замена терминов отец и мать на более глобальный термин «родитель» позволит многим различным типам семей обращаться за паспортами для своих детей без чувства, будто государство не признает их семьями»
Страдания тонкоранимых геев, усыновляющих детей, понятны. При том, что ни один из них не является фактически ни матерью, ни отцом, называть их по цифрам (первый, второй...) наверное даже правильно, а уж «мамой» - не совсем прилично. Но дело в том, что «политкорректная версия» является просто прикрытием для совершенно другого, прикрытием для хорошего бизнеса.
В настоящее время в американских гомосексуальных семьях уже воспитывается около 300 тысяч детей, и, по прогнозам, в скором времени их число существенно вырастет, возможно, до 1 миллиона детей.
Все эти манипуляции с полом родителей имеют вполне внятное объяснение: рынок усыновлений и продажи "живого товара" в США растёт ошеломительными темпами. Если число гей-усыновлений вырастет до ожидаемого одного миллиона детей, то, при американских ценах на этот специфический общая сумма продаж может достигнуть нескольких десятков миллиардов долларов и более . Это существенная сумма даже по американским меркам.
Таким образом, фиговый листок политкорректности (дескать, как страдают бедные геи, когда им приходится заполнять бумаги с чудовищными графами "мать" и "отец") прикрывает вполне конкретные бизнес-интересы: профессиональных торговцев живым товаром и супер-влиятельного в США адвокатского сообщества, стригущего с этого бизнеса львиную долю доходов в виде адвокатских и посреднических услуг , и услуг по оформлению документов и комиссионных.
Страницы: 1

Форум