Вход на форум
Логин:
Пароль:
Запомнить меня на этом копьютере
Страницы: 1

Дом Волшебника - сказка.

Хочу разместить здесь свой рассказ, начатый однажды как детская сказка. Думаю, смысл в нем настолько прозрачен, что не нужно объяснять, почему я публикую его на христианском форуме.
Иллюстрация к рассказу сделана моей 12-летней дочерью по моей просьбе. Она сначала отпиралась, стремясь изобразить вместо моего героя кого-то вроде Джонни Деппа или Орландо Блума, но все же взяла и быстро набросала именно то, что требовалось.
Итак,

Дом Волшебника

В одном городе с названием Вандесберг, на самой окраине, стоял необычный дом. Дом был странный. Не тем странный, что там никто не жил, а потому, что по одному виду никто бы не сказал, что у дома нет хозяина. Ставни на чистых окнах были открыты, штукатурка выглядела как новенькая, косяки нигде не покосились.

Садик вокруг дышал тишиной и был ухожен так, что здесь не могло обойтись без садовника. В клумбах, обложенных крупными белыми валунами, росли цветы, удивляющие богатством оттенков. Нежные и яркие розы приковывали взгляд, ромашки весело нагибали головки под ветерком, а кусты гортензии были так опрятны! Аккуратные чистые дорожки разграничивали одну клумбу от другой.

Все вокруг дома светилось весельем и как будто приглашало внутрь. Однако никто из горожан даже не думал любоваться этим садиком, тем более - зайти. В городе Вандесберге, от матери к ребенку, из поколения в поколение, передавалась страшная сказка о доме волшебника Алронда. Однажды во время городского праздника Алронд так разобиделся, что потушил все фейерверки и напустил едкого дыма, от которого добропорядочные бюргеры чихали и кашляли. А потом, тряся от злости своей лохматой бородищей, он послал проливной дождь на город, окончательно испортив и настроение, и все веселье. Последнее, что услышали от него разочарованные горожане, это проклятия тем, кто посмеет войти в его дом. С тем Алронд и ушел навсегда из города.

Не успел бы Алронд добраться даже до гор, которые ограждали город Вандесберг от ветров и плохой погоды, как сын губернатора Клаус, которого никто прилюдно не смел назвать бестолочью и воришкой, решил позабавиться и залез в злополучный дом. Кого или чего испугался Клаус в пустом доме, никто так и не узнал. Потому что Клаус хоть и вернулся с полным мешком безделушек непонятного назначения, но никогда больше не вспомнил даже своего имени. Лучшие врачи пытались вылечить Клауса, но безуспешно. После этого по приказу губернатора на дверь дома повесили тяжелый замок. И поныне действует указ, грозящий тюремным заключением всякому, кто войдет в дом Алронда.

С тех пор прошло уже столько лет, что не осталось людей, слышавших рассказы очевидцев о тех событиях. А дом до сих пор стоял как новенький, и садик вокруг был ухожен так, как много лет назад при хозяине. И этот вид радовал бы людей и сейчас, если бы прохожие не старались, отведя глаза, пробежать мимо как можно быстрее.
В городе Вандесберге жили обычные мальчишки. Некоторые были послушны, а некоторые - отчаянные сорванцы. Ханс и Эмиль не были ни теми, ни другими: они старались слушаться старших, и иногда это получалось, а иногда – нет. Как и всем детям города, на ночь им рассказывали сказки, среди которых была и страшная легенда о доме сумасшедшего волшебника и бедном Клаусе. И как все мальчишки этого города они воображали, что указ губернатора скорее оберегает спрятанный у Алронда клад, чем предостерегает от каких-то неприятностей.

В один из тех теплых сентябрьских день, когда солнце ярко светит, но не печет, а ветерок еще не холоден, но тепл и приятен, Ханс и Эмиль с полудня гоняли по всем улицам, увлеченные простой игрой. Взбивая ногами шуршащие золотистые листья, они гнали вперед себя мяч, то пасуя его друг другу между поросших плющом изгородей, то прибегая к хитрым уловкам, чтобы овладеть им единолично.

Как же так получилось, что мяч вдруг исчез? Подняв глаза, они ужаснулись: мяч лежал в садике пустующего дома, на центральной клумбе перед кустом роз. А они стояли прямо перед открытой калиткой, которая раскачивалась на ветерке и тихонько поскрипывала. В обеих головах работала одна мысль – та, что взвешивала на своих весах и страхи, и любопытство. Но главным аргументом владели глаза, которые не могли обмануть: внутри все дышало тишиной, миром и покоем, здесь не могло бы случиться ничего ужасного!

Калитка продолжала мирно поскрипывать, и Ханс, влекомый неведомой силой, зашел в сад. А за ним прокрался и Эмиль. Зашли они тихонечко, вероятно на цыпочках и не дыша, сами не помня как. Казалось, сейчас они быстренько заберут мяч и сорви голову помчатся подальше от этого заколдованного места... Ханс уже потянулся через колючие цветы и … застыл на месте, странное покалывание на макушке. За спинами мальчишек нависла длинная тень.
- Мои розы привыкли к вежливому обращению, - раздался обычный человеческий голос, каким бы говорил их учитель словесности в случае, если бы они были уличены в ротозействе и небрежности. Так было бы, если глубоко обмакнув гусиное перо в чернильницу, по неосторожности тряхнуть им над тетрадкой, посадив туда жирную кляксу.

Мальчишки обернулись. Перед ними в сером холщовом плаще, с длинной седой бородой и зоркими глазами, стоял Алронд.

- Разве вы не знаете про заклятие, дерзкие мальчишки? Или вы не слышали сказку о доме злого Алронда? - спросил он нарочито суровым голосом. - Каждый, кто войдет сюда без моего разрешения, будет наказан так же, как и воришка Клаус!

- Но ваша калитка была открыта, а мой мяч сам закатился в нее… – робко попытался объяснить Ханс.

Он не мог назвать того, что чувствовал: калитка сама приглашала его войти в сад. Обидно, когда на словах очевидное не произносится, а потом, когда ты делаешь шаг навстречу, тебя обвиняют в произволе!

- Отпустите меня домой! - потребовал Эмиль, - мне не нужен сундук с золотом, который зарыт у вас в саду.

Тогда Алронд рассмеялся:

- В моем доме уже шесть сотен лет не водилось даже медных монет - не то, что золота. Ну может быть, здесь отыщется пара штуковин, драгоценных в глазах таких мальчишек? Но на твоем месте, Эмиль, я тоже попытался бы найти здесь клад.

Алронд явно сменил гнев на дружелюбие и заметил:

- Открытые двери не рассылают приглашений, не правда ли, Ханс?

В это время кустики можжевельника, стелющиеся мягким ковром вокруг изгороди и наполняющие дыхание прохожих бодрящим ароматом, подняли свои ажурные, покрытые чешуйками веточки и вмиг скрыли сад от посторонних глаз, став плотной темно-зеленой стеной.

- Почему же мой можжевельник так гостеприимен к этим двум сорванцам? Никогда они так не подшучивали над путниками, похищая чужие мячи! - улыбнулся Алронд и жестом пригласил их в дом.
Ханс не дыша ступал по извилистым дорожкам сада, поспевая за Алрондом. А Эмиль плелся сзади, чувствуя усталость: день клонился к вечеру, хотелось домой, и клада, вероятно, тут никогда и не было. Страшный колдун был обычным бородатым стариком в сером, многократно латаном халате из дешевой льняной ткани, похожей на мешковину. Да был ли он настоящим волшебником, а не сумасшедшим бродягой, прокравшимся сюда так же, как и они, через эту простую калитку с заржавевшими петлями? А если так, то не помешает быть настороже. И он бы предпочел убраться отсюда подобру-поздорову, однако не в его правилах было оставить друга одного с этим подозрительным незнакомцем.

Мальчишки и не заметили, как уже стояли у массивной резной двери. Да уж, через такую огромную дверь мог бы пройти и слон! Удивленный Эмиль молча пялился на нее во все глаза, пока волшебник, едва прикоснувшись к почерневшему медному кольцу, не заставил дверь распахнуться. Тут Эмиль оживился, вытянул шею по направлению к входу и уже был внутри, вертя головой направо и налево. Однако, в этом широком коридоре с высоченными потолками могла бы пройтись и парочка индийских слонов! Мальчишки не дыша разглядывали висевшие на темных каменных стенах картины с причудливыми животными. Если это не волшебные твари, то таких чудищ мог увидеть только корабельный художник, который рискнул наняться в многолетнее плавание и где-то, на самом краю земли, запечатлел этих причудливых созданий.

Вдруг Алронд остановился и Ханс, несмело ступавший за Эмилем, буквально налетел на друга. Перед ними не спеша открылась тяжелая дубовая дверь, и дети увидели просторную залу. Через разноцветные мозаичные окна струились солнечные лучи, высвечивая танцующие в воздухе пылинки. Стены от края и до края были уставлены рядами потемневших от времени книг: тут были и совсем ветхие книги с простыми потрепанными обложками, и дорогие фолианты с золотыми корешками ювелирной работы. В центре гостиной стоял причудливый резной стол, и шесть его ножек напоминали покрытые чешуей лапы невиданного зверя - обладателя острых и загнутых когтей. Волшебник подошел к нему, звонко хлопнул в ладоши, и одна из книг вдруг оказалась на столе. Он пригласил Ханса и Эмиля встать рядом и предупредил:

- Не пытайтесь ее читать, иначе книга сначала увлечет, а потом запутает! Незавидная участь - мучиться вопросами, на которые еще рано получить ответы! Рассмотрите лишь рисунки, и они живо покажут все, что требуется!
Тут книга зашелестела листами и раскрылась, став похожа на птицу, расправляющую крылья. Страницы мелькали, приковывая взгляды, а потом замерли, когда открылась старинная гравюра с изображением герба над шпилем башни городской ратуши. «Знакомая картинка», - подумали мальчишки, ведь точно такая же была на монетах в десять пфеннингов. Ничего необычного и волшебного тут изображено не было, но вдруг, присмотревшись, они увидели и себя на центральной площади города.


Несомненно, это был их родной Вандесберг. Но вам когда-нибудь снился сон, будто вы идете по своей улице, заходите в свой двор и никак не можете отыскать на прежнем месте двери родного дома? И вместо знакомых лиц встречаются люди, которых вы не знаете и которые слыхом не слыхивали о вас?

Вот и тут Ханс с Эмилем никого не могли узнать. И мальчишки все до одного были незнакомые, и одеты они были как-то странно! Впрочем, и дамы тоже вырядились не иначе как на маскарад древностей! Все тут было непривычным и чужим. Можно было бы подумать, что это и не Вандесберг, однако прямо перед ними было городское казначейство, а на шпиле ратуши, как обычно, красовался флаг с гербом, изображавшим скрещенные шпагу и меч над инициалами A.N.

То было имя знатного герцога Адаларда Нартелла, известного в народе как Адалард Длинный Меч. В стародавние лихие времена он со своим доблестным войском захватил на этой плодородной равнине насыпные земляные башни противника, а потом построил каменную оборонительную крепость. Стены крепости со временем уже не вмещали города и со всех сторон обросли домами и мастерскими. Лес с каждым годом отступал все дальше на север, уступая трудолюбию поселенцев и превращаясь в аккуратно засаженные поля, перемежающиеся с хозяйственными постройками. А прямо за старинной крепостной стеной раскинулась широчайшая во всей округе рыночная площадь - Вандесберг стал богатым городом. Правда, поблизости не было ни глубокой реки, ни моря, суливших большие торговые прибыли, но такой город не оставался без внимания заезжих купцов, знавших свою выгоду.
Здешние горожане имели серьезный нрав, были практичны и ценили свою репутацию, ведь в городе Вандесберге худшим из возможных несчастий считалось прослыть ненадежным в делах человеком! И Ханс с Эмилем были немало удивлены, когда перед ними открылась необычная картина: взрослые люди, забыв приличия, веселились на площади перед Ратушей хуже малых детей! Они разбрасывали вокруг себя щепотки какого-то синего порошка, быстро отбегали в сторону, и вдруг площадь озарялась фейерверками. Сверху на дам падали звенящие пояса и кольца, отрезы невесомой газовой ткани и заморского муара, замысловатые модные шляпки, кружевные предметы туалета и всевозможные блестящие безделушки. Дамы подпрыгивали, стараясь завладеть ими на лету, или суетливо вырывали друг у друга, нагнувшись и ползая на коленках. Солидные господа уже не пытались скрыть воодушевления при виде дорогих карманных часов, падающих им прямо в руки, и набивали какими-то бумажками карманы сюртуков. Эти бумажки торчали у них и из шляп, и из рукавов, вываливались из панталон, при этом были запихиваемы обратно и выглядывали даже из-под чулок. Было не понятно, что же тут происходит, но по всему было видно: благоразумные бюргеры были не в себе. Затем раздался хлопок – и мальчики опять стояли рядом с волшебником.
- Много лет, намного дольше, чем вы живете не свете, я искал рецептуру и способ вырастить кристаллы идеальной чистоты… – Алронд нахмурил брови и морщины на его лбу красноречиво подтвердили сказанное. - Но это было только начало моей работы! Потом я на век поселился в подземной пещере, где в тишине и холоде, не испытывая ни малейших колебаний воздуха и земли, годами росли мои кристаллы. Но и это только приближало меня к главному труду. Затем я работал с каждым камнем по несколько лет, добиваясь соответствия огранки моим расчетам, которые долго уточнял с помощью опытов.

Тут Алронд, забыв про слушателей, стал вдруг широкими шагами расхаживать по зале, погруженный в какие-то мысли. А затем, так же внезапно очнувшись, продолжил:

- Если бы вы знали природу света, то не посчитали бы мой труд излишним! Нет, мне сейчас вовсе не хочется портить очевидного объяснениями, не понятными для вас. Давайте назовем это проще - обыкновенным волшебством. Так вот, - вздохнул Алронд, - мне всего лишь нужно было получить из света человеческих глаз лучи с магическими свойствами. А для этого нужен кристалл, грани которого, поймав каждый упавший луч, преломив и разделив его надвое, а потом многократно отразив и заставив проделать определенный путь, соберут луч опять в единый пучок света...

Тут Алронд еще раз впал в задумчивость, прошелся по зале и закончил свои непонятные, но интересные объяснения:

- Но я увлекся, ведь вы еще малы, чтобы понять это... Да впрочем, что я говорю, и ваш учитель естествознания посчитал бы меня пустым мечтателем! Хотя ему бы я с радостью отдал некоторые мои вычисления. Но так непросто найти человека, который бы смог найти хоть какое-то применение моим формулам…

Алронд вглядывался куда-то вдаль, мимо мальчишек, и те слушали его не шелохнувшись.

- Так вот, - продолжил он, - я вывел формулу геометрии кристалла и расстояний между противоположными гранями. Но чтобы осуществить задуманное, я должен был выполнить огранку камней в соответствии с моими расчетами с точностью до тысячной доли толщины волоса!

Тут Эмиль недоверчиво посмотрел на волшебника. Отец у него имел дела и с городским ювелиром, а его самого иногда посылали к нему с поручениями. Эмиль своими глазами видел его шлифовальные диски, диаметром и с пол-ладони, и с полдюйма, но и одно вращение самого тонкого из них стачивает слой намного толще!

Алронд будто прочел его мысли, но только улыбнулся в ответ и продолжил:

- Я провел за этой работой около шестисот земных лет. Но я не жалел своего труда, потому что изобрел то, что могло исполнить для человека заветное и искреннее желание. Ведь бывают такие желания, которые долго или никогда не смогут сбыться! Век обычных людей - семьдесят или восемьдесят лет, и они полны забот и дел, о которых вряд ли кто-то будет мечтать… И я еще не успел завершить все задуманное...
Алронд опять раскрыл книгу.

- Смотрите, - открывая нужную страницу, рассказывал волшебник. - Тем зябким ноябрьским днем я пошел в город, чтобы отнести унцию киновари аптекарю. Обычно я имею привычку, погрузившись в размышления, смотреть только себе под ноги. Но вдруг у выхода с городского рынка мои глаза уткнулись в жалкие, полуистлевшие ботинки. В них были такие страшные дыры, что я поднял глаза. То был нищий пьяница. Он продавал свою скрипку. Я знал его. Когда-то он был кудрявым мальчуганом в белоснежном кружевном воротничке, накрахмаленном и выглаженном прислугой. Иногда я выбирался на городские праздники, и не одно мое сердце вздрагивало от радости, когда это малое дитя брало в руки смычок.

Не расспрашивая ни о чем, я решил ему помочь. Да был ли у меня иной выбор: хоть я не выразил внешне своего сожаления, оно отозвалось такой болью в груди! А за пазухой у меня лежал футляр с одним из ограненных кристаллов. Пытаясь разглядеть в его глазах хоть искорку былого счастья, я спросил:

- Есть ли у тебя на сердце заветная мечта? Пусть это даже несбыточная мечта, но если она настоящая, то я могу ее исполнить! Говори!

Нищий злобно усмехнулся в ответ:

- Ты, старый оборванец, вероятно, совсем тронулся рассудком! Лучше бы ты наколдовал себе новый приличный сюртук! А если не можешь кинуть мне пять пфеннингов, то проваливай отсюда, не задерживаясь. Через дыры на твоем грязном плаще никто не подаст мне монету! А я с утра держал во рту только половину вчерашней ячменной лепешки да пинту пива! А вот выпить вторую в теплом трактире и просохнуть, хорошенько промочив горло, и есть моя самая заветная мечта!

Я подумал тогда, что он так болен и беден, что сам не понимает, что говорит. Я знал, что должен ему помочь. И спросил иначе:

- Мой плащ действительно стар, но под ним я у меня есть кое-что подороже. Проси чего хочешь. Но только подумай хорошенько: я помогу тебе только единожды.

Нищий поднял глаза на небо, сверкнул ими и выкрикнул:

- Хочу полные горсти золотых! Сейчас же! И тогда я назову тебя, колдун, самым великим магом на земле! Я расскажу всем о твоем могуществе! Давай же, наколдуй мне мою заветную мечту! – не мог угомониться он, воздевая к небу руки, и было видно, что он действительно жаждет этого всем сердцем.

Я знал, что мой кристалл не предназначен для такого желания, как сотня обычных монет. Но я дал обещание... Я вынул футляр, взял плод моей пятилетней работы и расколол его, а затем истер в порошок. Потом я подбросил щепотку в воздух, и велел нищему глядеть во все глаза…

В его руки упали золотые. Много золотых, так что он вряд ли бы унес их в горстях. Нищий был так рад деньгам, что удалился я незаметно.
После этого не прошло и недели, как в мой дом залезли воры. Они перевернули все вверх дном и похитили синие камни, которые смогли найти. По глупости они прихватили с собой даже синие порошки: железную лазурь и медный купорос! А когда я прибежал на площадь, чтобы найти воришек, передо мной открылась картина, которую вам показала моя книга.

В тот день я не только уничтожил камни, но стал так зол и слаб, что совершил роковую ошибку. Я наложил темное заклятье на свой дом. Я думал, что после этого навсегда покину город и его неблагодарных глупых жителей!

Но не успел я разместиться на ночлег на ближайшем постоялом дворе, как повсюду распространилась весть о бедном Клаусе. Никто, конечно же, ему не сочувствовал, скорее наоборот: рассказывая о случившемся, люди выдумывали новые страшные подробности, ведь этому негоднику давно пора было получить свое наказание! Но каким бы гнусным ни был этот Клаус, я понял, что натворил в гневе: всякий, кто без моего приглашения посмеет отныне ступить за ограду, выходя из нее, уже не сможет вспомнить даже своего имени! Вот с тех пор я и живу тут один и стерегу незваных пришельцев от беды.

История, рассказанная Алрондом, заставила Ханса и Эмиля долго молчать. Они никогда серьезно не размышляли о страшной сказке, которую обычно рассказывали на ночь неугомонным детям, чтобы те быстрее прятались под одеяло и подтыкали его под себя со всех сторон, не позволяя ночным чудищам схватить себя в темноте за ногу. Но голос Алронда вернул их в гостиную. В руках волшебник держал мешочек с огнивом и свиток, перевязанный бечевой, концы которой были опечатаны темным сургучом с замысловатым оттиском.

- Когда-то я хотел осчастливить тысячи людей, исполнив их заветные желания. А теперь понимаю, как сильно нуждаюсь в помощи сам. Долго я думал, кто в этом городе справился бы с этим делом, и решил доверить его двум мальчишкам.

Ханс, казалось, давно ждал такого поворота событий и он согласно посмотрел на Алронда. Эмиль же, усмехнувшись, строго взглянул на друга. «И чем же мы можем тут помочь?» – говорили его глаза. А немного наморщенный нос показывал, что он совсем не желает вмешиваться в это темное дело. Но Ханс не обратил на это внимания и живо выразил свое согласие выполнить все, что ни велит волшебник, только бы помочь ему освободиться от дурного заклятия.

Тогда волшебник, окинув взглядом их обоих, объяснил:

- Дело-то с первого взгляда совсем не сложное, однако ты, Ханс, не потянешь его без твоего друга. Поэтому, что бы ни случилось, всегда держитесь вместе. Волшебная книга перенесет вас в тот злополучный день, когда я расколол первый кристалл. Притаитесь у выхода с городского рынка, и как только я исполню желание того пройдохи, скорее бегите ко мне в дом. Вы без труда найдете там комнату с множеством шкафов с маленькими выдвижными ящиками, в них лежат простые кленовые футляры. Не открывайте их, чтобы не засмотреться на волшебные синие камни, боюсь, тогда вы не скоро сможете вернуться домой! Вытряхните все деревянные коробочки в плетеные корзины, которые стоят у входа в дом, вынесите в сад и, не мешкая, подожгите этим огнивом. А это письмо – для меня, - сказал Алронд, отдавая им свиток. - Положите его на порог сразу, как войдете в дом.
Дело, порученное Алрондом, было для мальчишек наипростейшим. Они все сделали, не раздумывая и не мешкая. Проследить, заметить, затеряться в толпе, добежать до дома и проникнуть внутрь было проще простого – тем более что доверчивый волшебник в те времена никогда не закрывал своих дверей.

Они опомнились только тогда, когда в их руках было огниво. Вот так просто взять и уничтожить футляры с чудом, которого они так и не увидели? И оказывается, у них было еще множество желаний, и все они как назло лезли в голову… Рука Ханса не удержалась и сама собой приоткрыла одну из коробочек. Взгляд был сразу пойман синими блестящими гранями, и ему хотелось долго-долго рассматривать и изучать их форму, любоваться на игру света внутри. Хансу казалось, что в этот миг остановилось само время, но вдруг Эмиль хлопнул ладонью по крышке открытого футляра и выбил его из рук задремавшего друга. В эту минуту в голове Эмиля пронесся как ветер голос Алронда: «… боюсь, тогда вы не скоро сможете вернуться домой!», он щелкнул кремнем о кресало, и волшебное огниво голубой вспышкой с хлопком оглушило мальчиков, а в воздухе повисло облако.
*****

В развеявшемся тумане показалось сентябрьское солнце, оно отразилось в опавших листьях, а ногами овладело ощущение твердой почвы. Фасады одноэтажных домов Вандесберга уже порозовели со стороны Запада, и ветерок принес дыхание остывающей земли. Золотистые оттенки на глазах обращались в краски холодных тонов: ярко-красные розы, желто-оранжевые настурции, лилии и бархотки теряли дневную яркость, зато голубые незабудки, нежная лаванда и синеющий цикорий быстрее бросались на глазах в наступающих сумерках.

Мальчишки никогда не видели такой быстрой перемены в природе. Они стояли перед открытой из сада калиткой, а рядом улыбался помолодевший волшебник. В руке он держал дорожный посох, лицо казалось непривычно загорелым, а через плечо висела небольшая походная сума.

- Когда вы будете оправдываться за опоздание к ужину, не вздумайте рассказывать сказки о каком-то Алронде и о том, что в заброшенном саду на краю города есть дом с кучей диковинных штуковин. Настоятельно рекомендую вам не делать этого! – Алронд говорил таким волшебным тоном, что непонятное казалось не требующим объяснений. - Никто кроме нас с вами и не слышал этой истории! Порция розог – не слишком приятное лекарство от вранья и неуместных фантазий, не правда ли?

Алронд уже смотрел в темнеющую даль и, смеясь, добавил:

- Да, и на уроках истории не вздумайте ничего не помнить про седьмого бургомистра славного Вандесберга – Клауса Крахена, досточтимого и знатного правителя, достойно продолжившего дело своего отца!

Эмиль с Гансом согласно кивнули, потому что еще не пришли в себя после происшедшего. Нужно заметить, не так просто с быстротой молнии переноситься во времени на шесть веков назад, а потом обратно: голова еще с десяток минут кружится так, что запросто согласишься с любым абсурдным утверждением.

Но Ханс не пытался скрыть грусти. И боясь назвать очевидное и навсегда попрощаться с Алрондом, он спросил о другом:

- Обычно я успеваю добежать до дома с другого конца города, пока солнце опустится на ширину двух моих пальцев и коснется горизонта. А сегодня оно опустилось на три моих ладони прямо на моих глазах …

- Мне наконец-то пора в путь, - ответил волшебник. – Для людей закат наступает в точно ожидаемое время, не важно, что легло на сердце и завешены ли их дневные дела. А для меня ночь закрывает занавес только тогда, когда день уже ничем не держит. Солнце быстрее побежало за горизонт, чтобы и я торопился его встретить завтра далеко отсюда.

Ханс огорченно опустил глаза в сторону: зачем же Алронд собрался в дорогу, да и странно это: путники всегда выходят с рассветом, а до ночи стремятся добраться до постоялого двора. И Алронд поставил посох к корявому стволу старой яблони, а потом жестом пригласил всех вглубь сада. Даже если очень спешишь и зовут самые важные дела, ради друзей стоит остановиться, присесть на дорожку и забыть об убегающем времени. Тем более, если нужно на прощание что-то объяснить: может быть, никогда больше не удастся свидеться, а на сердце у кого-то навсегда останутся неразрешенные вопросы.

Среди темнеющих в сумерках яблонь их встретил темный, отполированный временем дубовый стол. Легкие струйки ароматного пара уже поднимались из носика старого чайника. А простые глиняные чашки хотелось держать в руках долго-долго, охватить ладонями и не выпускать из теплеющих рук, точно так же, как и оставаться здесь вместе с Алрондом, зачем-то спешащим на ночь глядя в сторону темнеющего Востока.

Но Эмиль и после всего происшедшего считал Алронда странноватым волшебником. Даже чудесное путешествие не заглушило в нем голоса природной рассудительности.
- Эмиль, ты ведь хочешь кое-что знать, не правда ли? - пригласил к разговору Алронд.

В глазах Эмиля промелькнуло сомнение, но слишком нечасто жизнь предоставляет возможность получить ответы на свои вопросы, и он робко начал:

- Мой отец говорит: «Если берешься за заказ, то сначала соразмерь свой труд с оплатой!» Отец учит меня очень ценить свое время. Так, говорит он, моя семья не будет знать бедности и я стану уважаемым человеком. И никто не станет приставать ко мне с пустяками, если я буду знать цену своему труду! И я …

Тут Эмиль даже покраснел от возбуждения и, наконец, проговорил:

- Если бы я потратил столько времени на изготовление волшебных камней, то разве стал бы их сжигать, не сумев извлечь из них пользы? И я не понимаю, зачем … ради чего нужно исполнять мечты людей, а самому не иметь и золотой монеты? – тут он осекся, вспомнив свое недавнее замечание о кладе с золотом.

Алронд не стал ему возражать, и сказал:

- Твой отец – добрый и мужественный человек, Эмиль. Потому что он любит всех вас: тебя, Петера и Мари, Хенри и маленькую Клару, и, конечно же, свою единственную и ненаглядную Грету, которою, сколько бы она ни ворчала, он лишь поцелует в ответ! И правда, Эмиль, твой отец – трудолюбивый и достойный уважения человек. Но знаешь, почему он никак не соберется спилить старый и почти высохший ильм возле дома? И почему Грета никогда не ворчит о том, что трухлявое дерево портит их репутацию перед соседями?

Алронд не торопился с ответом и держал длинную паузу, так что несколько мальчишки делали один глоток за другим, напряженно ожидая продолжения.

- По деревом он хранит сундук, – продолжил Алронд. - И там вовсе не золотой клад, о котором ты мечтаешь. Твой отец в детстве бегал в мастерскую к городскому художнику и умолял родителей отдать его туда в подмастерье, но те, конечно же, не могли поступить с сыном так безрассудно. Так вот, в сундуке – дорогие пигменты для приготовления красок, которые твой отец купил на скопленные за несколько лет деньги. Он мечтает, что когда-нибудь у него будет оставаться после тяжелой работы время, и он сможет истереть их медным пестиком в ступке, чтобы получить лазурь, пурпур или зеленый крон. Но твой отец больше любит всех вас, чем свои мечты. И поэтому желает, чтобы вы никогда не знали нужды и голода. А поэтому все свое время отдает простому ремеслу. И разве мечта твоего отца не стоит дороже, чем какие-то шесть сотен лет труда обыкновенного волшебника?

- Но зачем же было уничтожать эти камни? Хоть один из них мог бы пригодиться, например, отцу Эмиля! - воскликнул Ханс.

Алронд вздохнул и продолжил:

Мучаясь справедливым недовольством выражением своей мысли, исправила вывод из Дома Волшебника. На душе стало легче.

- Этот труд оказался нужен только мне самому. Я хотел осчастливить людей, но понял лишь то, что их мир нужно оставить таким, каков он есть. Я долго вглядывался в судьбы обитателей этого города и понял: счастье вовсе не в том, чтобы не трудясь получить желаемое. Люди не были по-настоящему счастливы, если они не приложили для этого усилий. Да, судьба бывает слепа, но она предлагает выбор, и самое важное, чтобы твой выбор был настоящим. Может быть, он будет казаться самым тяжелым и трудным, но в нем нельзя ошибиться, потому что по совести нельзя будет поступить иначе.
Так вот, доброе сердце твоего отца намного ценнее каких-то кристаллов, которые магически осуществляют то, ради чего сам человек не успевает приложить усилий.
И если бы я подарил твоему отцу один из них, то не сделал бы его счастливее, чем он есть сейчас. Хотя бы потому, что у него есть такой верный сын, как ты, Эмиль! Ведь если бы ты не боялся огорчить отца, не вернувшись домой, то не удержался бы и положил за пазуху один из сверкающих камней! И он очень нужен тебе, так ведь?

Еще недавно Эмиль считал Алронда хотя и настоящим, но странноватым магом, но теперь он был поражен. Старый колдун мог запросто подглядеть за ним в свою волшебную книгу, но прочитать в его душе то, в чем он и себе еще не смог признаться, вряд ли было бы под силу и магии. Значит, волшебник знал ответ: его сердце раскалывалось надвое при мысли о кристаллах!

Алронд внимательно посмотрел на них обоих и признался:

- У меня осталась парочка камней ... таких синеньких и сверкающих всеми волшебными огнями… И я не побоюсь их доверить мальчишкам, которые отважились однажды их уничтожить, отказавшись от своего счастья! Но оставляю вам выбор: вы можете истереть их в порошок и получить столько золота, сколько пожелаете. Но я был бы рад, если бы они помогли хоть кому-то исполнить заветные мечты!

Счастливый Алронд подобрал свой посох, перекинул через плечо холщовую суму, и, отдав каждому по простой деревянной коробочке с сокровищем, попрощался:

- Лучи солнца встретят меня уже далеко отсюда. В двенадцати днях пути в Соколиной бухте будет стоять корабль, направляющийся к берегам Ост-Индии, а потом на Юг. Капитан будет подыскивать с десяток матросов и очень обрадуется моим навыкам врачевания: нелегко же ему пришлось, когда он не смог найти замену сошедшему на берег эскулапу. Я уже слышу, как в снастях шумит ветер, надувая парус, и судно тяжелым тупым носом разрезает зеленую морскую волну… И я уверен, что через тысячи миль пути, в южных широтах, посреди синеющего под штилем неба, на горизонте вдруг покажется легкое облако, предвещающее приближение Новой Земли! На картах разного времени она была отмечена в одних и тех же координатах. Вот туда я и направлю свой путь, и пожелайте мне попутного ветра!

Лицо Алронда засветилось от радости, когда он окинул их прощальным взглядом. Затем он зашагал, широко отмеряя землю своей задумчивой походкой. А мальчишки сжимали в руках подарок волшебника, и точно так же сжималось их сердце, следящее за тем, как силуэт Алронда сливался с темнеющей дорогой, теряющейся под сумеречным сентябрьским небом.
Страницы: 1

Форум